Стих для начала песни

Читайте все стихи русского поэта Новеллы Матвеевой на одной странице.

Бездомный домовой

Кораблям в холодном море ломит кости белый пар, А лунный свет иллюминаторы прошиб. А первый иней белит мачты, словно призрачный маляр, И ревматичен шпангоутов скрип... Говорят, на нашей шхуне объявился домовой — Влюбленный в плаванья, бездомный домовой! Его приметил рулевой, В чем поручился головой, И не чужой, а своей головой! Домовой Заглянул к матросу в рубку, Закурил на юте трубку И журнал облизнул судовой (Ах, бездомный домовой, Корабельный домовой!) — И под завесой пропал дымовой... ...Перевернутый бочонок, на бочонке первый снег. Куда-то влево уплывают острова. Как с перевязанной щекою истомленный человек, Луна ущербная в небе крива. Кок заметил: «Если встретил домового ты, чудак, То не разбалтывай про это никому!» А рулевой про домового разболтал, и это знак, Что домовой не являлся ему. Что не ходил к матросу в рубку, Не курил на юте трубку, Не мелькал в хитрой мгле за кормой... Корабельный домовой, Ах, подай нам голос твой! Ау! Ау! Ай-ай-ай! Ой-ой-ой! Загляни к матросу в рубку! Закури на юте трубку! Рукавичкой махни меховой!.. Волны пенные кипят, И шпангоуты скрипят, И у штурвала грустит рулевой...


Новелла Матвеева. Закон песен.
Москва: Советский писатель, 1983.

» к списку
» На отдельной странице

Будьте, как дети

Нам завещал Спаситель «быть, как дети». Одно с тех пор нам удалось на свете: От образца отделаться; добиться, Чтоб... сами дети — не были «как дети»!

28 августа 1993

Новелла Матвеева. Иван Киуру.
Мелодия для гитары. Песни и стихи.
Москва, "Аргус", 1998.

» к списку
» На отдельной странице

Василий Андреевич

Вы — Утешитель. Вы — как патер Браун. Дыханье Ваше в Вышних Бога славит. И скорби здешней слишком тяжкий мрамор, Как снег долин, под Вашим солнцем тает. Вы — Утешитель. Вроде чуждый Мому Достоинством простым и монолитным. Хотя порой смеётесь несмешному, Как добрякам присуще беззащитным. Да, это очень красочная мета!— Когда звучит — не демона, не фавна,— А чистый, честный, детский смех Поэта Над шуткой, что не всякому забавна. Не так ли горесть Ваша (совокупно С отвагой Вашей!)— многим недоступна? За карликовый вензель на эмали Стих Ваш парнасский, движущийся крупно, Иные принимали! Не Вы стояли в позе над толпою — Толпа пред Вами в позы становилась. Та, что подняв кумира над собою, Им «снизу» помыкать приноровилась. Всегда Вы что-то «предали»! То скотство, То Идеал... То — старое знакомство... Чужой натуры с нашею несходство Считать привыкли мы за вероломство. Будь ты хоть гений — разве вправе гений Владеть самостоятельностью мнений? Во лбу семь пядей? А на дню семь пятниц Сменить изволь, как семь бумажных платьиц!— Другие — всей толпой идут на это — Лишь ты один упёрся против света! Но думам вольным не закрепоститься. ...А рожь цветёт, А лютик золотится, В плюще бурлят речные ветры, вея... Не странно ли, что новый век родится Не из твердынь, а из Беседки Грэя?! Где лист баллады, камешком прижатый (Баллады без балласта улетают!), Где преданные Вам, как медвежаты, Две девочки у Вас в глазах читают. Дар Ваш высокий грустен без юродства. Свободен — но Отечеству любезен. Содружествен. Но в рощах первородства Лишь соловей соавтор Ваших песен. _________ Так Счастью учит Феб, а жизнь — терпенью. За трудолюбьем гордым — год из года,— За божеством слепящим — ходят тенью Пустой досуг, постылая свобода. Но вы прозренью брат: Вы патер Браун. Раденье Ваше в Вышних Бога славит! Пловцам открыта Ваших песен гавань И примет всех, кого судьба оставит.

Октябрь-декабрь 1992

Новелла Матвеева. Иван Киуру.
Мелодия для гитары. Песни и стихи.
Москва, "Аргус", 1998.

» к списку
» На отдельной странице

Величие?

Величие мы часто видим в том, Чтоб, ни греха не чуя, ни вины, Напасть на безоружного — гуртом, Впотьмах, из-за угла и со спины. В кощунстве — там, где во скиту святом Жил мученик. В грабительстве казны. Величие мы в девках видим... В том, В чём непотребство видеть бы должны. Мы с виду — хоть куда! (Хотя не раз Со стороны подошвы видел нас Щенок бездомный, сын пинков и травль.) Но в грозных сечах нам страшнее всех — Бунт роз. Ягнячье право. Мёртвый лев. И хиросимский маленький журавль.

1989-1992

Новелла Матвеева. Иван Киуру.
Мелодия для гитары. Песни и стихи.
Москва, "Аргус", 1998.

» к списку
» На отдельной странице

Весной, весной...

Весной, весной, Среди первых подслеженных, С поличным пойманных за рукав, Уже вывертывается подснежник Из слабой раковинки листка. Шуршит девятка фиалки трефовой На низких вытянутых ветрах... Летят, как перья по шляпе фетровой, По голым землям метелки трав. Весна скрывает свое блистанье. Но дышит, воздушных полна пузырьков, Неплотным слоем - хвоя старая, Где много ландышевых штыков, Соринок, ветром с плеча сдуваемых... А там - спускающийся узо Подводных листьев, как чай заваренных В красно-коричневой чаще озер... ...Мокрые оси утиных вселенных - Свищут тростинки в углах сокровенных. Ветер... Вставая на стремена, Мчит полувидимая Весна. Скачет сухой, неодетой дубровой... Конь ее сер и опутан травой... В темной ствольбе - амазонки лиловой Неуловимый наклон ветровой. Так и у птиц Сквозь перо ледяное, Тусклое, Кажется, видишь весною Медно-зеленый под бархатом крест. Так, между пиями, Во мгле перегноя, Неуследимый лиловый подтекст, Мнится, читаешь...


Русская советская поэзия 50-70х годов.
Хрестоматия. Составитель И.И.Розанов.
Минск: Вышэйшая школа, 1982.

» к списку
» На отдельной странице

Ветер

Какой большой ветер Напал на наш остров! С домишек сдул крыши, Как с молока - пену. И если гвоздь к дому Пригнать концом острым, Без молотка, сразу, Он сам войдет в стену. Сломал ветлу ветер, В саду сровнял гряды - Аж корешок редьки Из почвы сам вылез. И, подкатясь боком К соседнему саду, В чужую врос грядку И снова там вырос. А шквал унес в море Десятка два шлюпок, А рыбакам - горе, не раскурить трубок. А раскурить надо, Да вот зажечь спичку, Как на лету взглядом Остановить птичку. Какой большой ветер! Ах, какой вихрь! А ты сидишь тихо, А ты глядишь нежно. И никакой силой Тебя нельзя стронуть, Скорей Нептун слезет Со своего трона. Какой большой ветер Напал на наш остров! С домишек сдул крыши, Как с молока - пену. И если гвоздь к дому Пригнать концом острым, Без молотка, сразу, Он сам войдет в стену.


Песнь Любви. Стихи. Лирика русских поэтов.
Москва, Изд-во ЦК ВЛКСМ "Молодая Гвардия",
1967.

» к списку
» На отдельной странице

Вечный всадник

Так свежий островок безвредно средь зыбей Цветет на влажной их пустыне Лермонтов I Окно опять! И спрыгивает снова Он прямо в сад. И смотрит, присмирев, На повороты горного витого Пути в горах, за купами дерев Конь под седлом уже стоит под дубом, Но медлит О Н, лишь — руку на седло... Нисходит вечер, верный тайным думам Коня и дуб в одно пятно свело. Последний отблеск тлел за серым вязом (Тропа в горах как выроненный бич.) Последний луч ответствовал отказом Прошенью снизу: высшее постичь. Прислушиваюсь к отголоскам странным То, что Е М У, носителю огня, Что гению казалось несказанным, Тем несказанней станет для меня Пытливой мыслью вечность атакуя, Посмотришь — разбегаются слова... Как те минуты рассказать могу я? Их даже О Н улавливал едва! Но если что неведомое Мне Так явственно в одном и том же снится Упорно повторяющемся сне — Так, значит, это было. Не сложиться (Хотя не знаю, где и как давно), Не быть на свете не могло оно. II ...Мне этот образ сердце жжет. Но в грусти он своей — бесценен! И свеж, и черен горизонт, Когда Печорин иль Арбенин, В надежде муку побороть, Напрашиваются на беды, Штурмуя все этапы. Вплоть До полной (пирровой!) победы. Ах, в каждом сердце есть мотив: Неисцелимая досада. Не допустить! Но, допустив, Уж донести до смерти надо Ее, как верную змею (Что не уйдет — запомнит ласку!), И оторвать — лишь на краю!— Ее от раны, как повязку Чудовищную... Ибо тот, Кто средний путь предпочитает, Кто боль в зачатке не убьет И воспитать не воспитает,— Тот будет жизнь по пустякам Пинать в ожесточенье праздном, Слепой к ее бесценным снам, Но не глухой к ее соблазнам. Спроси: а удался ль ему Побег из внутреннего ада? Скажи: кто принял бой, тому Неверных радостей не надо. Он ищет заповедный скит, Где мысль и действие едины, Где темный дуб распространит Свои права на полдолины, В пути приют скитальцу даст, Стрелу грозы обезударит, В ночи Рассвета первый пласт Вершиной чуткою нашарит. И, позабытое дотоль, Там снова детство будет сниться, И невоспитанная боль Веленьям чести подчинится. III За воздушной оторопью радости Волок туч — надбровными изломами... После долгой влажной в веках тяжести — Избавленье — с молниями-громами. После дымки, дымки ослепления,— Блеск разрыва — бомба узнавания. Вдох гражданственности, выдох музыки — Гнева с грустию чередование. После пылких грез, восторга, трепета — Взгляд поднять чугунно-вопросительный, Рассмеяться беспардонным хохотом Над мечтой единственной, спасительной! После иноходи в горы опрометью Улетает всадник в ночи; Гневной проповедью, жаркой отповедью Строчек скачущих плачут лучи... Шум грозовый ив да чинар По бокам, в ущельях-котлах... Заштрихован не дочерна, Путь кремнистый светит впотьмах. А внизу, в долине ночной, Карнавальных масок разброд. (Иронично так за спиной Мокрой шевельнул бахромой Золотых огней разворот!) Вот копыта стали слышней, Черный грог зевнул, и уже, Вея изнизу, до ушей Музыка слабей достает... А туман набирает мощь, Подымается в полный рост! Сколько свежести между масок и звезд Уместила синяя ночь! Выше, выше вьется тропа, Камни в росах чище, белей... И уходит складка со лба С тенью ветра в верх тополей... ___________ ...Царский зрак объехав по закраинам, Слава утвердилась и усилилась. Как звонка ты, бронзовая статуя!— Из одних рукоплесканий вылилась! Но чем громче гомон почитания, Чем звончее бронза пьедестальная, Тем уклончивей, тем неразборчивей Имя дольное, фигура дальняя; Тем суровее, тем несговорчивей Чистая душа, душа печальная.


Новелла Матвеева. Закон песен.
Москва: Советский писатель, 1983.

» к списку
» На отдельной странице

Восток, прошедший чрез воображенье...

Восток, прошедший чрез воображенье Европы,— не Восток, а та страна, Где зной сошел, как тяжесть раздраженья, А сказочность — втройне заострена. Где краски света, музыки и сна; Шипов смягченье, роз разоруженье, Жасминовые головокруженья, В ста отраженьях — комнат глубина. Сто потолков огнем сапфиров движет. Сонм арапчат по желтой анфиладе Бежит — и в то же время на коврах, Далеких, золотых, недвижных, вышит... А дым курильниц все мотает пряди — Не вовсе с прялкой Запада порвав...


Новелла Матвеева. Закон песен.
Москва: Советский писатель, 1983.

» к списку
» На отдельной странице

Вы думали...

Вы думали, что я не знала, Как вы мне чужды, Когда, склоняясь, подбирала Обломки дружбы. Когда глядела не с упреком, А только с грустью, Вы думали - я рвусь к истокам, А я-то - к устью. Разлукой больше не стращала. Не обольщалась. Вы думали, что я прощала, А я - прощалась.


Новелла Матвеева. Иван Киуру.
Мелодия для гитары. Песни и стихи.
Москва, "Аргус", 1998.

» к списку
» На отдельной странице

Гимн перцу

Раскаленного перца стручок, Щедрой почвы ликующий крик, Ты, я наверное, землю прожег, Из которой чертенком возник. Страны солнца, взлелеяв тебя, Проперчились до самых границ, Пуще пороха сыплют тебя Там из перечниц-пороховниц. Орден кухни, Герб кладовых, Южных блюд огнедышащий флаг - Ты на полках, На пестрых столах, В пыльных лавках, Особенно в них. И представишь ли темный навес, Где серьгою трясет продавец, Коли там не висят у дверей Связки перца, как связки ключей От запальчивых южных сердец? Я хвалю тебя! Ты молодец! Ты садишься на все корабли, Ты по радужной карте земли Расползаешься дымным пятном; Ты проходишь, как радостный гном, По извилистым, теплым путям, Сдвинув на ухо свой колпачок,- И на север являешься к нам, Раскаленно-пунцовый стручок. И с тобою врывается юг В наши ветры и в наши дожди... Просим! Милости просим, мой друг, В наши перечницы! Входи! Правда, мы - порожденье зимы, Но от острого рты не кривим, А при случае сможем и мы Всыпать перцу себе и другим. Разве даром в полях января Пахнет перцем российский мороз! Разве шутка российская зря Пуще перца доводит до слез?! ...Славлю перец!- В зерне и в пыльце. Всякий: черный - в багряном борще (Как бесенок в багряном плаще), Красно-огненный - в красном словце. Славлю перец Во всем, вообще! Да; повсюду, Во всем, Вообще!


Строфы века. Антология русской поэзии.
Сост. Е.Евтушенко.
Минск, Москва: Полифакт, 1995.

» к списку
» На отдельной странице

Двое

Баллада П.Б.Шелли - крупнейший английский поэт-романтик прошлого века. Одно время исповедовал однако же нигилизм, постулаты которого принимала и жена его - Мери Шелли (Мери Уолстонкрафт), автор знаменитого "Франкенштейна". Поэт Шелли погиб молодым: в бурю утонул в озере. Два ручейка в ущелье - Шелли и Мери Шелли,- Вырыв ущелье шире, Вырваться мы решили; Слившись в поток единый, Даль проницая взглядом, Дна (да и дня!) срединой Об руку мчаться рядом. Об руку мчаться, мчаться,- Облаку поклоняться, Рощ корневищным силам, Бабочкам пестрокрылым, Солнцу на хмеле диком, Там, где коней купанье, Там, где стволов по бликам Видно переступанье, Где лабиринт из хижин, Лестниц, мостков, сараев То до трясин принижен, То - воспарит на сваях... ...Вместе и пораздельно Льются неканительно Зримые издалёка Два молодых потока. Тучи повечерели, Стала тускнеть округа... Шелли и Мери Шелли, Видно ли вам друг друга? Шелли! Твой гений странен: Светел,- а вверен ночи,- Той,- без краёв и с краем, Тоже бескрайним, впрочем. Шелли! Ужели месяц - Серп над готовой жатвой? Демоны ждут... Не смейся! Их раздражает дар твой! Жар твой - готовой жертвой Видится им с досады... Демон - ведь он не джентль- мен! - так не жди пощады! Шелли, отринь безверье,- Верь, коли сердце любит! Мери! Не пестуй зверя Ночи,- он вас погубит! Пусть малыши в кроватках Требуют страшных сказок: Ужасы в духе Ратклифф - Лишь для счастливых - праздник. Лишь для наивных - нега, Для не видавших страха... Эй, не лети с разбега! Не наскочи с размаха, Мери, на грозный фантом Горя, беды великой! Странным, как сон, талантом Гибели не накликай! Где там! Не слышат, льются... Свет берегут. Однако На уговоры мрака Исподволь поддаются...- Два ручейка ущелья - Шелли и Мери Шелли Шепчут: "А мы решили,- К морю бежать решили..." Кто их удержит, кроме Чуткой души, Психеи? Дети! Не надо к морю! Вас разлучат стихии!.. Смутная ночь - предтеча Бедствий... Одно спасенье: Вечная - в Вышних - Встреча,- Вечное Воскресение.

Август 1992

Новелла Матвеева. Иван Киуру.
Мелодия для гитары. Песни и стихи.
Москва, "Аргус", 1998.

» к списку
» На отдельной странице

Двухэтажная жизнь жирафы

Жирафы взбрыкивают вбок. Ногами вскидывают яро. Но шея их длиннее ног И сверху не слыхать удара Им собственных копыт своих. И улетающие морды Полны вниманья к дымам города На горизонтах голубых. Их несуразный взгляд прикован И к трубам, пурпурно-морковным, И к вышкам, близящим грозу... А взбрыки, плеч толчки пятнистых, Их стычки (где-то там, внизу!) Не стоят их раздумий чистых.

31 июля 1993

Новелла Матвеева. Иван Киуру.
Мелодия для гитары. Песни и стихи.
Москва, "Аргус", 1998.

» к списку
» На отдельной странице

Дома без крыш

Летняя ночь была Теплая, как зола... Так, незаметным шагом, до окраин я дошла. Эти окраины Были оправлены Вышками вырезными, кружевными кранами. Облики облаков, отблески облаков Плавали сквозь каркасы недостроенных домов. Эти дома без крыш — в белой ночной дали — В пустошь меня зазвали, в грязь и в глину завели... На пустыре ночном светлый железный лом, Медленно остывая, обдавал дневным теплом. А эти дома без крыш — в душной ночной дали — Что-то такое знали, что и молвить не могли! Из-за угла, как вор, выглянул бледный двор: Там, на ветру волшебном, танцевал бумажный сор... А эти дома без крыш словно куда-то шли... Шли... Плыли,— как будто были не дома, а корабли... Встретилась мне в пути между цементных волн Кадка с какой-то краской,— точно в теплом море — челн; Палка-мешалка в ней — словно в челне — весло... От кораблей кирпичных кадку-лодку отнесло. Было волшебно все: даже бумажный сор! Даже мешалку-палку вспоминаю до сих пор!.. И эти дома без крыш,— светлые без огня; Эту печаль и радость; Эту ночь с улыбкой дня!

1961-1962

Советская поэзия. В 2-х томах.
Библиотека всемирной литературы. Серия третья.
Редакторы А.Краковская, Ю.Розенблюм.
Москва: Художественная литература, 1977.

» к списку
» На отдельной странице

Древесина

Кольца на пне - Как на воде круги, Словно кто нырнул И в волны завернулся. Кольца на пне - Как на воде круги: Словно, кто нырнул И больше не вернулся. - Кто бы ты ни был, Вынырни! Вернись!- Руки ломая, Вокруг деревья гнутся,- Видим: Круги над тобою разошлись,- Если погиб, То они должны сомкнуться. Нет! Над тобой не смыкаются круги; Значит, не все запропало под волнами, Значит, вернешься, Значит, не погиб,- Выбежишь, вынырнешь, встанешь между нами! Каюсь: боюсь полированных столов, Кресел... В красивой кончине древесины Вижу абсурд Полированных стволов, Бритой долины, Лощеной лощины... Светит под лаком Сучок, Который врос В крышку стола - Лакированную лужу; Так мальчуган, О стекло расплющив нос, Смотрит из запертой комнаты наружу. Нити древесные вьются, словно флаг, Тают, как дым, Через прерванные мили Силятся плыть... Но когда бы этот лак Их не прикрыл - Ведь они бы дальше плыли!.. Так на бегу спотыкается бегун, Так прерывается то, что вечным слыло; Так с корабля выливают на бурун Жир из бочонка, Чтоб судно проскочило. (Благо? Да шхуна на рифах опочила...) Так над стремниной извилин мозговых Кто-то встает и, промолвив: "Успокойся",- Жестом руки останавливает их... Лак, Ты - мой враг! Нет, Уж лучше эти кольца! Кольца на пне - Как на воде круги,- Кто-то нырнул - И надеждой сердце бьется: Вынырнут, Вынырнут новые ростки! Тот, кто ушел,- Все равно еще вернется.


Строфы века. Антология русской поэзии.
Сост. Е.Евтушенко.
Минск, Москва: Полифакт, 1995.

» к списку
» На отдельной странице

Есть вопиющий быт, есть вещие примеры...

Есть вопиющий быт, есть вещие примеры, При всей их важности не лезущие в стих. Закон стиха суров: он ставит нам барьеры И говорит: «Скачи, но лишь от сих до сих». Есть клады ценных слез, есть копи, есть пещеры Алмазных вымыслов и фактов золотых, Но муза не придаст им ни малейшей веры, Пока отделки блеск не заиграл на них. Как часто темная певца терзает сила! Как песня бы его страданья облегчила! Пой, торопись, Орфей! Твой дар тебя спасет! Уж весь подземный сонм его за платье ловит... Он может умереть, пока слова готовит! Но не готовых слов он не произнесет.


Новелла Матвеева. Закон песен.
Москва: Советский писатель, 1983.

» к списку
» На отдельной странице

Живопись

Ивану Киуру Пусть Живопись нас приютит, Мои терзанья прекратит. Единственная, кто дала Не знать мне и не делать зла,— Пусть Живопись нас приютит. Мы красок не приобрели, Этюдников не завели, И всё равно не знали мы Той бесхудожественной тьмы, Что многих души тяготит... Пусть Живопись нас приютит! Мы не расписывали холст, Не знаем — тонок он иль толст. Но — слава Живописи!— В ней Спасались мы от тёмных дней! Бывало, вспыхнет, заблестит... Пусть Живопись нас приютит. Ван-Дейком-дамой никогда Не быв, я шла через года. И Апеллесом ты не стал, Но ты живописать мечтал! А кто мечтанье воспретит? Пусть Живопись нас приютит. Да, Апеллесом ты не стал, И всё же ты — живописал! Пускай не кистью, Пусть — пером, Но, как за тучей ясный гром, В нём жили масло, тушь, графит, Вся киноварь, весь лазурит (Что никого не разорит, Но всякий угол озарит!). Пусть Живопись нас одарит! Свершилось чудо из чудес: В Поэзии — ты Апеллес! Кому сам Хронос не указ! Кто Цвет Естественности спас. Кто Подлинность раскрепостит. Кого Паллада защитит! Пусть Живопись приветит нас. Пусть Живопись нас приютит, Довоплотит, озолотит,— Единственная, кто дала Не знать мне и не делать зла! Под небом всех кариатид Пусть Живопись нас приютит! А грех унынья да простит Мне Бог...

Июнь 1992

Новелла Матвеева. Иван Киуру.
Мелодия для гитары. Песни и стихи.
Москва, "Аргус", 1998.

» к списку
» На отдельной странице

Заклинательница змей

И опять она сидит посреди Караванного большого пути. А вокруг нее — следы, Следы, Следы, Следы... Кто пройдет обутый, кто босой... Кто проедет на верблюде седом, Кто — на лошади с багряным седлом... Чьи-то туфли проплывут, как цветы, Как цветы, расшитые росой. А в корзинах перед нею С медной прозеленью змеи — Как расплавленный металл, как густой ручей. Здравствуй, заклинательница змей! Заклинательница змей, отчего Мне не нравится твое колдовство? Ты как будто что-то лепишь из змеиных тел; Что ж ты слепишь?— я бы знать хотел! Вот усатая привстала змея,— Ты слепи мне из нее соловья! Ах, не можешь? Так зачем надо заклинать То, что можно только проклинать? Заклинательница знает, Что напрасно заклинает. Ну, а что же делать ей, что же делать ей, Бедной заклинательнице змей?


Новелла Матвеева. Закон песен.
Москва: Советский писатель, 1983.

» к списку
» На отдельной странице

Закон песен

Хороводы вакханок в экстазе, Фавна к нимфе копытца несут... Хорошо, как рисунок на вазе, Но для лирики — чистый абсурд! Лишь небесная страсть остается В песнях вечной. (Лаура, живи!) Существует, но вряд ли поется Земноводная грубость любви. Кто там в рощу так робко прокрался? Притаился под сенью ветвей? Пой!— пока на балкон не взобрался, Не назвал Инезилью своей! Пой — пока, по искусства законам, Девять Муз во главе с Купидоном Девять шелковых лестниц совьют... Серенады поют — под балконом. На балконах — уже не поют! И, тем паче, с высот геликонов Тот сорвется, кто тайны притонов С гордым видом выносит на суд. (Вас на пуговицы переплавят, Сир! А пуговицы — пропьют! Кто же карту краплёную славит?! Спрячь ее, незадачливый плут!) Очень многое, так мне сдается, Существует, но — нет!— не поется. Грусть поется, поется разлука, Упованием песня жива. Но у блуда нет вещего звука. (Что поделаешь!— жизнь такова.) Только тот, кто любви своей силой За возлюбленной тенью в Аид Мог спуститься, тот песню для милой В неподкупных веках сохранит. Коль же скоро во всяком напеве Похоть та же и разницы нет, То за что же вакханками в гневе Был растерзан великий поэт? Жизнь — цветок. Ей закон — аромат. Не ищи же, теряясь по сортам, Божью искру в Калачестве тертом, Друг мечты и романтики брат! Пой — цепляясь на лестничном шелке; Пой — пока твои мысли невинны И пока на губах молоко Не обсохло... Пути твои долги, Твои лестницы — длинны-предлинны, Твой балкон — высоко, высоко...


Новелла Матвеева. Закон песен.
Москва: Советский писатель, 1983.

» к списку
» На отдельной странице

Золотой трезубец

I. Догадка Наш старый агроном был раб высокомерью. В рабочий перерыв он задал мне вопрос: — Ты веришь в равенство? Вон что... А я не верю. И пальцев пятерню мне сунул чуть не в нос! Нет, он не сплёл их в то, что всех надежд потерю Изображало бы, и всех крушенье грёз; Он просто указал, уча меня, тетерю, На их различный вид и на неравный рост. — На! Уравняй-ка их!— ...И тут лучом нежданным Догадка вспыхнула в уме моём простом, Что сам-то он себя не числит Безымянным, Что ИМЕННО СЕБЯ он мнит Большим Перстом. Что значит — интеллект! Мы для него — мизинцы: Ему, читай, рабы, а куму — челядинцы... 1989 II. Золотой трезубец Единственная — три-единственная!— вещь (В балласте баррикад — небесное богатство), Которую нельзя на вздоры перевесть, Была: Свобода, Равенство и Братство. Как странно, что теперь, когда из баррикадства Все вещи вырвались — и рухнули как есть, Нам помешала Та, в которой вечность есть! В которой нет зато ни лжи, ни святотатства,— Свобода, Равенство и Братство! Золотой Трезубец гласности; защита равноправья; Наследство гениев и средство от бесславья! А впрочем... жадны мы до Вольности святой. Но в миг Свободного расхвата лучших платьев Ты не подсовывай ни Равных нам, ни Братьев! 21 июня 1993 III. На отрицание равенства Нетрудно равенство найти в своём кругу Меж тех, кого мечта, судьба и предпочтенье Связали поисками общего растенья И общих раковин на белом берегу. А ты найди его, как шпильку в том стогу, Среди стихийного судеб хитросплетенья, В космичности несходств, неродств, несовпаденья, В толпе хромых, кривых, сгибаемых в дугу... «Свобода, Равенство и Братство»! За бутылкой В их триединую природу тыча вилкой (Как будто это всё — твой личный кресс-салат!), Напрасно мнишь разъять расчётливостью дикой Единственную весть парижских баррикад, Поднесь оставшуюся честной и великой. 21 июня 1993

1989-1993

Новелла Матвеева. Иван Киуру.
Мелодия для гитары. Песни и стихи.
Москва, "Аргус", 1998.

» к списку
» На отдельной странице

И о внешнем

Наружность гениев изменчива, как море: Есенин1 то хорош, то плох. Один портрет С другим не вяжется! Лицо в одном наклоне — Одно. В другом — оно совсем другое! Свет За облик борется, а тьма — за силуэт Марины2. То она, дорической колонне Подобная, стоит. То — с лёгкостью каноэ По водам жизни мчит... Но взмах!— и тайны след Простыл... И в сушу вдруг уткнётся неказисто... Лик Лермонтова3 то в гримасе исказится, То звёздной нежностью оденутся черты И вспыхнет грусть в очах прекрасных богомольно.. — Да он почти урод! — один вскричит невольно, Другой найдёт в нём то, что лучше красоты.

1971-1992

Примечания:
1. См. раздел С.Есенина на этом сайте. Обратно
2. См. раздел М.Цветаевой на этом сайте. Обратно
3. См. раздел М.Лермонтова на этом сайте. Обратно

Новелла Матвеева. Иван Киуру.
Мелодия для гитары. Песни и стихи.
Москва, "Аргус", 1998.

» к списку
» На отдельной странице

Изящных неточностей полный, стих...

...Изящных неточностей полный, стих Построился не от сих до сих, Но от таких-то и до таких-то, Как полурыба и полупихта. В нём что-то есть, а чего-то нет... Но если и не был в нём явлен — поэт, То был — человек! И сосед наш сверху; Глотавший книги, читавший сверку, Историк. И стоик! И друг отца! Пришедший, как луч из развалин дворца, Из тех — оставшихся до конца Немногими — кратких минут уюта, Что были так люто завидны кому-то! Минут, Которых так мало ВСЕГДА (Видать, увела их чужая звезда, Украла у нашей — в порядке наживы)! Минут, Когда мы с тобой — были живы!

13 марта 1993

Новелла Матвеева. Иван Киуру.
Мелодия для гитары. Песни и стихи.
Москва, "Аргус", 1998.

» к списку
» На отдельной странице

Испанская песня

Ах, как долго, долго едем! Как трудна в горах дорога! Чуть видны вдали хребты туманной Сьерры. Ах, как тихо, тихо в мире! Лишь порою из-под мула, Прошумев, сорвётся в бездну камень серый. Тишина. Лишь только песню О любви поёт погонщик, Только песню о любви поёт погонщик, Да порой встряхнётся мул, И колокольчики на нём, И колокольчики на нём забьются звонче. Ну скорей, скорей, мой мул! Я вижу, ты совсем заснул: Ну поспешим - застанем дома дорогую... Ты напьёшься из ручья, А я мешок сорву с плеча И потреплю тебя и в морду поцелую. Ах, как долго, долго едем! Как трудна в горах дорога! Чуть видны вдали хребты туманной Сьерры... Ах, как тихо, тихо в мире! Лишь порою из-под мула, Прошумев, сорвётся в бездну камень серый.


Советская поэзия 50-70х годов.
Москва: Русский язык, 1987.

» к списку
» На отдельной странице

К музе комедии

Кто смешным боится быть: кто в смешные положенья Не стремится угодить,— тот боится униженья. Кто боится униженья, Кто вкусил от поношенья, Кто забит и напряжен, Тот не может быть смешон. Тот же (храбрый!), кто беднягу не страшится оскорбить; Кто не даст ему и шагу без стеснения ступить, Кто не в меру задается, Кто над слабостью смеется, Кто сердечности лишен,— Тот действительно смешон! Не смешна мне ущемленность (если злоба ей чужда): Мне смешна самовлюбленность, не имущая стыда. Не смешны ведь ни калеки, ни шуты, ни горбуны: Душечки-сверхчеловеки — вот кто подлинно смешны! На подмостках театральных Лица клоунов печальных — Известковой белизны — Не смешны. Торт, который в полмомента Влеплен в «рыло» оппонента,— Мудро, ново, ярко!— Но Не смешно. Избиенье (хоть бы вора!), освистание актера, Одураченный поэт, Строчки выстраданной кража, книг ворованных продажа,— Остроумно? Ловко? — Нет. Жар напрасный, гнев больной Тоже фокус не смешной. Не смешны: ни свист одышки, ни походка старых дев (Над которой животишки Надрывают старичишки, На сто лет помолодев); Ни носов чужих фасоны, ни проделки злых пажей, Ни обманутые жены, ни рога во лбах мужей,— Нет!— (пока не проступили В них такие же лгуны),— Не смешны мне простофили: Мне обманщики смешны. О Комедия святая! Столь не часто к нам слетая, Жалость, милость нам яви! Путь закрой насмешке злобной, Гогот изгони утробный,— Суть вещей восстанови! С простодушием лукавым Вещий толк верни забавам, Слезы вызови из глаз,— О смешливая! И снова Острым чувством Несмешного Наделяющая нас.

1976

Советская поэзия. В 2-х томах.
Библиотека всемирной литературы. Серия третья.
Редакторы А.Краковская, Ю.Розенблюм.
Москва: Художественная литература, 1977.

» к списку
» На отдельной странице

Когда всё равно опаздываю...

Когда всё равно опаздываю И жить не могу быстрее, Беспечность Бывает опасною, Как песня на Москестреме, Как смех над водоворотами, Подхваченный скал толпою, Где нет прибоя... Но то-то и Ужасно, что нет прибоя! Высокий прыжками львиными, Прибой знаменит наскоком. Но гибель — ещё ль не унылее, Где к берегу волны — боком? И ни пены нет, Ни препоны нет! Но муторно, но отвратно Могущественно-неуклонное Раскручиванье обратно Всех вод — от амфитеатра скал! Был час — мы и в рифах спасались. Кто ждал, чтобы — вдруг — патриаршеские Ключ фантазии Кораллы — и те отказались От нас?! ...Когда я опаздываю Быстрее, плутаю — острее, Растёт безмятежность Опасная, Как музыка на Мальстреме, Куда верхоглядная камбала Без тени — в глазу — интереса И та залетит, как сомнамбула, Скатившаяся с навеса; Где — с грузом, с командой отъявленной, Огромный, в оснастке звонкой, Корабль осою отравленной Вращается над воронкой... Лишь почта В бутылке, отправленной За мыс, Уплывает сторонкой...

21-30 июля 1993

Новелла Матвеева. Иван Киуру.
Мелодия для гитары. Песни и стихи.
Москва, "Аргус", 1998.

» к списку
» На отдельной странице

Когда Вселенная открывает нам...

Когда Вселенная открывает нам добровольно Явления, о которых скептик твердил: «Крамольно!», При чём тут я и чему я радуюсь так — не знаю, Какая польза мне в том — не знаю. Но я — довольна.

1980

Новелла Матвеева. Иван Киуру.
Мелодия для гитары. Песни и стихи.
Москва, "Аргус", 1998.

» к списку
» На отдельной странице

Кружатся листья...

Кружатся листья, кружатся в лад снежинкам: Осень пришла,— темно и светло в лесах. Светятся в листьях розовые прожилки, Словно в бессонных и утомленных глазах. Летнюю книгу эти глаза читали, Мелкого шрифта вынести не смогли И различать во мгле предвечерней стали Только большие — главные вещи земли. Проносятся кругом цветные листы на садом; Глаза их прозрели, да, только прозрели для тьмы. Вьются снежинки, кружатся листья рядом, Реют Верят В пылкую дружбу зимы! Падают листья липы, дубов и клена... Звездочки снега сыплются с высоты... Если бы знать: насколько зимой стесненно Или свободно лягут под снегом листы? Если бы знать: какие им сны приснятся? Что нам готовит их потаенный слой? Что им сподручней: сверху снегов остаться Или под снегом скрыться, как жар под золой? Танцуйте, танцуйте! С холодным снежком кружитесь, Покуда снежинки так запросто с вами летят! Только до срока под ноги не ложитесь, Чтобы Не скрыла Вьюга ваш яркий наряд! Танцуйте, танцуйте! Ведь это последний танец! Кружитесь, кружитесь (Ведь время время не ждет!)


Новелла Матвеева. Закон песен.
Москва: Советский писатель, 1983.

» к списку
» На отдельной странице

Маугли в странах холодных...

Маугли В странах холодных Встретил слонов накомодных И состраданьем проникся К этим созданьям из гипса. — Что это с вами, с моими слонами?— Маугли крикнул в печали... — Дай нам дорогу, не стой перед нами,— Хором слоны отвечали. Маугли В странах холодных Встретил слонов накомодных И состраданьем проникся К этим созданьям из гипса. — Что это с вами, с моими слонами?— Маугли крикнул в печали... Хором подумав: «Ой, что это с нами?», Хором слоны промолчали.

1961

Новелла Матвеева. Иван Киуру.
Мелодия для гитары. Песни и стихи.
Москва, "Аргус", 1998.

» к списку
» На отдельной странице

Маяк

Я истинного, иссиня-седого Не испытала моря. Не пришлось. Мне только самый край его подола Концами пальцев тронуть довелось. Но с маяком холодновато-грустным Я как прямой преемственник морей Беседую. Да, да, я говорю с ним От имени спасенных кораблей! Спасибо, друг, что бурными ночами Стоишь один, с испариной на лбу, И, как локтями, крепкими лучами Растаскиваешь темень, как толпу. За то, что в час, когда приносит море К твоим ногам случайные дары - То рыбку в блеске мокрой мишуры, То водоросли с длинной бахромою, То рыжий от воды матросский нож, То целый город раковин порожних, Волнисто-нежных, точно крем пирожных, То панцирь краба,- ты их не берешь. Напрасно кто-то, с мыслью воровскою Петляющий по берегу в ночи, Хотел бы твой огонь, как рот рукою, Зажать и крикнуть: "Хватит! Замолчи!" Ты говоришь. Огнем. Настолько внятно, Что в мокрой тьме, в прерывистой дали, Увидят И услышат И превратно Тебя не истолкуют корабли.


Строфы века. Антология русской поэзии.
Сост. Е.Евтушенко.
Минск, Москва: Полифакт, 1995.

» к списку
» На отдельной странице

Меркуцио

(Из цикла "Прочтение ролей") С глубокой раной века Возрождения Лежит на яркой площади, в веках, Меркуцио - двуногое Сомнение В остроконечных странных башмаках. Весной времён, меж солнц ума и гения, Он вдруг увидел (сам не зная как) Вселенную, лишенную строения; Бермудский свищ; неподнадзорный мрак Всех наших Чёрных дыр... В садах цветущих Он декаданса гусениц грядущих Расслышал шорох (через триста лет Возникнуть должный!)... Проклял эти знаки, Паясничая, выбежал на свет, Вмешался в спор - и пал в нелепой драке.

Ноябрь 1990

Новелла Матвеева. Иван Киуру.
Мелодия для гитары. Песни и стихи.
Москва, "Аргус", 1998.

» к списку
» На отдельной странице

Михайловское

В омут ночи Звёздный Ковш упущен. Как песок, ко дну его пристали Маленькие звёзды. Едет Пущин К Пушкину1 — из тёмной зимней дали. Скрип да звон... Светает понемногу. Гривы у коней заиндевели. Заморозок выдубил дорогу. Снег на стороне завил деревья. Вот он, двор! Окошки в полумраке, Но внутри как будто свет мелькает... Без плаща, в расстёгнутой рубахе, На крыльцо хозяин выбегает; Две руки (одна — с пером гусиным) Путника обхватывают туго, Кудри с блеском седовато-синим Жарко примерзают к шубе друга... Звук дрожащий, пьяный быстрым бегом, Весь из колокольчика не выпал... Молча поцелуями и снегом Зимний гость хозяина осыпал, Между тем, дрова роняя громко, По дому Арина суетилась И слеза (старинная знакомка!) По щеке морщинистой катилась...

1961, ВЛК

Примечания:
1. См. раздел А.Пушкина на этом сайте. Обратно

Новелла Матвеева. Иван Киуру.
Мелодия для гитары. Песни и стихи.
Москва, "Аргус", 1998.

» к списку
» На отдельной странице

Мне кажется

Мне кажется порой, что умерли стихии — Такие, как Земля, Огонь, Вода и Воздух. А заменили их... какие-то другие — Из приготовленных на беззаконных звёздах; Что до сих пор трава, наш друг многовековый, Напрасной зеленью сияла перед нами; Что кто-то изобрёл закон природы новый, Повелевающий расти ей — вверх корнями! Что в джунгли отпустил шарманщик обезьянку, Но джунглей больше нет; их царственное платье Сорвали, вывернули, с криком, наизнанку! Мне кажется, о них — век буду горевать я, И плакать буду я — счастливцам на потеху По истинным слезам и подлинному смеху.

5 октября 1961

Новелла Матвеева. Иван Киуру.
Мелодия для гитары. Песни и стихи.
Москва, "Аргус", 1998.

» к списку
» На отдельной странице

Мороз

Дед-лесовик не досчитал до ста, А по снегам уже ветвится мгла. Уже закатным облачком хвоста Свой синий след лисица замела. В святом венце сверкающего льда, Как девы лик, чернеет брешь дупла... Стеклянный еж — Полярная звезда — Над голубыми соснами взошла. Как битое стекло, звенит мороз, Железом пахнет серый лунный свет, В оплывах снега дремлют пни берез Огарками задутых ветром свеч.

1964

Вечер лирики.
Москва: Искусство, 1965.

» к списку
» На отдельной странице

На богатство фантазии так...

...На богатство фантазии так Обижаются, Что «богатством» уже называть Не решаются. Не согласны признать за ней даже Зажиточность, А придумали хитрое слово: «Избыточность»! Экий грех! На виду у Европы и Азии (Словно кто навязал неземное Отцовство им), Так открыто страдать от избытка Фантазии, И притом от избытка ЧУЖОЙ! Не от собственной...

Ноябрь 1992

Новелла Матвеева. Иван Киуру.
Мелодия для гитары. Песни и стихи.
Москва, "Аргус", 1998.

» к списку
» На отдельной странице

Набрела на правильную строчку...

Набрела на правильную строчку (Как бывало иногда) Но дала ей — в записи — отсрочку И — опять забыла! Не беда: Может статься, в странах неоткрытых Всё равно найдется место ей Где-то там — среди людей забытых, Дел забытых и забытых дней.

Декабрь 1992

Новелла Матвеева. Иван Киуру.
Мелодия для гитары. Песни и стихи.
Москва, "Аргус", 1998.

» к списку
&raqu
Источник: http://rupoem.ru/matveeva/all.aspx



Рекомендуем посмотреть ещё:


Закрыть ... [X]

Детский портал Солнышко для детей и любящих их взрослых Сценарий к фильму в аватарии

Стих для начала песни Стих для начала песни Стих для начала песни Стих для начала песни Стих для начала песни Стих для начала песни Стих для начала песни